Девочки любили иностранцев
Вот, интересно, что, судя по "Роману о девочках" (абсолютно довлатовская проза - чистая, ясная, трепетная), Владимир Высоцкий не только твердо и ясно осознавал собственную влиятельность, свой культ, более того - он свое собственное амплуа выстраивал, вытачивал свой образ, работал над ним. Ему нравилось и хотелось быть голосом народа, но не голосом интеллигенции. Он там острее раскрывался. То есть, эта "всенародная" любовь - дело жизни на самом деле, не случайность, а выстроенность, застройка образа. Личность писателя, строительство личности - часть литературы. И Высоцкий - не стихийный гений.
Вспоминается (и отнюдь не в ироническом контексте), как в какой-то из книг Эдуард Лимонов совершенно феерически, с оттенком легкой зависти описывает поведение Бродского в московской литературной среде. Описывает Иосифа без пристрастия - как чужого. И получается талантливый, острый образ. Одинокого, странного, погруженного в себя, самодостаточного, но нуждающегося в оценке. Человек, который страдает от недостатка общения, потому что нужно все время работать, нельзя расслабляться. Но страдает несколько деланно - так как любое публичное самоограничение всегда кажется деланным. Такой отстраненный сноб, явно осознающий свою влиятельность, он приходит в салоны, чтобы показаться, но намеренно не участвует в них. С него достаточно одного появления и тихого, почти моментального английского ухода. Показаться. Промелкнуть тенью, сославшись на занятость, не участвовать в одной большой куче. Испытывать потребность в обществе и тут же бояться его. Уходить из общества не потому, что остро хочется уйти (и видно, что на самом деле не хочется), а потому что нужно всякий раз демонстрировать инаковость, оставаться тайной для всех, сохранять себя, сохранять свой ресурс, не расстрачиваться на пустяки. Лимонов вот ни разу в этот момент не пишет иронично, зло о Бродском, как мне показалось, - там уважение к чужому, скрытое за легкой гримасой светского презрения. Но и ясное понимание, что "я" не такой, а может быть, и следовало "мне" быть таким.
Вот тут очень важно понять, что и у Высоцкого, и у Бродского это не деланность, не поза, но соблюдение формы, в которой острее звучит творчество, в которой только и можно самосохраниться - но с целью на самом деле по-крупнее, по-ядренее, полностью, без остатка саморасстратиться. Сжаться в пружину формы поведения - как сосредоточение.
Кстати, о Бродском. 10 февраля в день, когда сам Мейерхольд праздновал свой день рождения, в ЦИМе всегда публичный мастер-класс. В этом году мы решили изменить несколько традицию и дать слово классику анимации - Андрею Хржановскому, отцу Ильи Хржановского (гениальный фильм "Четыре"), автору нескольких мультипликационных шедевров советской эпохи и большому интеллектуалу. Дело в том, что Хржановский-старший был дружен с Эрастом Гариным, и рассказ о блистательном актере Мейерхольда будет одной из тем этого вечера. Вторая тема разговора - "Как уроки Мейерхольда применить в кино?"
И в заключении мы покажем на большом экране последний фильм Андрея Хржановского "Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину" - это полухудожественный, полуанимационный фильм о Бродском, в основном построенный на воспоминаниях Иосифа о родителях и послевоенном Ленинграде. Скажу честно: фильм замечательный. Просто изумительный. Тонкий, деликатный, серьезный. Актерский состав - выше похвал. Все играют умно, точно, красиво. Судите сами. Бродский зрелый - известнейший театральный режиссер Григорий Дитятковский (потрясающее портретное сходство). Бродский молодой - любимчик театральной Москвы, великолепный Артем Смола. Светлана Крючкова играет пожилую Ахматову (полминуты актерского счастья). Отца Бродского играет чудный Сергей Юрский, мать Бродского - неузнаваемая Алиса Фрейндлих. В эпизодах появляются Дмитрий Хоронько, Александр Баргман, Сергей Дрейден, Александра Куликова и многие другие. Вход будет свободный, приходите.



